Дополнительная информация

Why our future depends on libraries, reading and daydreaming. Почему наше будущее зависит от чтения.

Neil Gaiman: Why our future depends on libraries, reading and daydreaming: https://www.theguardian.com/books/2013/oct/15/neil-gaiman-future-libraries-reading-daydreaming

Neil Gaiman: A lecture explaining why using our imaginations, and providing for others to use theirs, is an obligation for all citizens.

It’s important for people to tell you what side they are on and why, and whether they might be biased. A declaration of members’ interests, of a sort. So, I am going to be talking to you about reading. I’m going to tell you that libraries are important. I’m going to suggest that reading fiction, that reading for pleasure, is one of the most important things one can do. I’m going to make an impassioned plea for people to understand what libraries and librarians are, and to preserve both of these things.

And I am biased, obviously and enormously: I’m an author, often an author of fiction. I write for children and for adults. For about 30 years I have been earning my living through my words, mostly by making things up and writing them down. It is obviously in my interest for people to read, for them to read fiction, for libraries and librarians to exist and help foster a love of reading and places in which reading can occur.

So I’m biased as a writer. But I am much, much more biased as a reader. And I am even more biased as a British citizen.
And I’m here giving this talk tonight, under the auspices of the Reading Agency: a charity whose mission is to give everyone an equal chance in life by helping people become confident and enthusiastic readers. Which supports literacy programs, and libraries and individuals and nakedly and wantonly encourages the act of reading. Because, they tell us, everything changes when we read.

And it’s that change, and that act of reading that I’m here to talk about tonight. I want to talk about what reading does. What it’s good for.

I was once in New York, and I listened to a talk about the building of private prisons – a huge growth industry in America. The prison industry needs to plan its future growth – how many cells are they going to need? How many prisoners are there going to be, 15 years from now? And they found they could predict it very easily, using a pretty simple algorithm, based on asking what percentage of 10 and 11-year-olds couldn’t read. And certainly couldn’t read for pleasure.

It’s not one to one: you can’t say that a literate society has no criminality. But there are very real correlations.
And I think some of those correlations, the simplest, come from something very simple. Literate people read fiction.
Fiction has two uses. Firstly, it’s a gateway drug to reading. The drive to know what happens next, to want to turn the page, the need to keep going, even if it’s hard, because someone’s in trouble and you have to know how it’s all going to end… that’s a very real drive. And it forces you to learn new words, to think new thoughts, to keep going. To discover that reading per se is pleasurable. Once you learn that, you’re on the road to reading everything. And reading is key. There were noises made briefly, a few years ago, about the idea that we were living in a post-literate world, in which the ability to make sense out of written words was somehow redundant, but those days are gone: words are more important than they ever were: we navigate the world with words, and as the world slips onto the web, we need to follow, to communicate and to comprehend what we are reading. People who cannot understand each other cannot exchange ideas, cannot communicate, and translation programs only go so far.

The simplest way to make sure that we raise literate children is to teach them to read, and to show them that reading is a pleasurable activity. And that means, at its simplest, finding books that they enjoy, giving them access to those books, and letting them read them.

I don’t think there is such a thing as a bad book for children. Every now and again it becomes fashionable among some adults to point at a subset of children’s books, a genre, perhaps, or an author, and to declare them bad books, books that children should be stopped from reading. I’ve seen it happen over and over; Enid Blyton was declared a bad author, so was RL Stine, so were dozens of others. Comics have been decried as fostering illiteracy.

It’s tosh. It’s snobbery and it’s foolishness. There are no bad authors for children, that children like and want to read and seek out, because every child is different. They can find the stories they need to, and they bring themselves to stories. A hackneyed, worn-out idea isn’t hackneyed and worn out to them. This is the first time the child has encountered it. Do not discourage children from reading because you feel they are reading the wrong thing. Fiction you do not like is a route to other books you may prefer. And not everyone has the same taste as you.

Well-meaning adults can easily destroy a child’s love of reading: stop them reading what they enjoy, or give them worthy-but-dull books that you like, the 21st-century equivalents of Victorian “improving” literature. You’ll wind up with a generation convinced that reading is uncool and worse, unpleasant.

We need our children to get onto the reading ladder: anything that they enjoy reading will move them up, rung by rung, into literacy. (Also, do not do what this author did when his 11-year-old daughter was into RL Stine, which is to go and get a copy of Stephen King’s Carrie, saying if you liked those you’ll love this! Holly read nothing but safe stories of settlers on prairies for the rest of her teenage years, and still glares at me when Stephen King’s name is mentioned.)

And the second thing fiction does is to build empathy. When you watch TV or see a film, you are looking at things happening to other people. Prose fiction is something you build up from 26 letters and a handful of punctuation marks, and you, and you alone, using your imagination, create a world and people it and look out through other eyes. You get to feel things, visit places and worlds you would never otherwise know. You learn that everyone else out there is a me, as well. You’re being someone else, and when you return to your own world, you’re going to be slightly changed.

Empathy is a tool for building people into groups, for allowing us to function as more than self-obsessed individuals.
You’re also finding out something as you read vitally important for making your way in the world. And it’s this:
The world doesn’t have to be like this. Things can be different.

I was in China in 2007, at the first party-approved science fiction and fantasy convention in Chinese history. And at one point I took a top official aside and asked him Why? SF had been disapproved of for a long time. What had changed?
It’s simple, he told me. The Chinese were brilliant at making things if other people brought them the plans. But they did not innovate and they did not invent. They did not imagine. So they sent a delegation to the US, to Apple, to Microsoft, to Google, and they asked the people there who were inventing the future about themselves. And they found that all of them had read science fiction when they were boys or girls.

Fiction can show you a different world. It can take you somewhere you’ve never been. Once you’ve visited other worlds, like those who ate fairy fruit, you can never be entirely content with the world that you grew up in. Discontent is a good thing: discontented people can modify and improve their worlds, leave them better, leave them different.

And while we’re on the subject, I’d like to say a few words about escapism. I hear the term bandied about as if it’s a bad thing. As if “escapist” fiction is a cheap opiate used by the muddled and the foolish and the deluded, and the only fiction that is worthy, for adults or for children, is mimetic fiction, mirroring the worst of the world the reader finds herself in.

If you were trapped in an impossible situation, in an unpleasant place, with people who meant you ill, and someone offered you a temporary escape, why wouldn’t you take it? And escapist fiction is just that: fiction that opens a door, shows the sunlight outside, gives you a place to go where you are in control, are with people you want to be with(and books are real places, make no mistake about that); and more importantly, during your escape, books can also give you knowledge about the world and your predicament, give you weapons, give you armour: real things you can take back into your prison. Skills and knowledge and tools you can use to escape for real.

Another way to destroy a child’s love of reading, of course, is to make sure there are no books of any kind around. And to give them nowhere to read those books. I was lucky. I had an excellent local library growing up. I had the kind of parents who could be persuaded to drop me off in the library on their way to work in summer holidays, and the kind of librarians who did not mind a small, unaccompanied boy heading back into the children’s library every morning and working his way through the card catalogue, looking for books with ghosts or magic or rockets in them, looking for vampires or detectives or witches or wonders. And when I had finished reading the children’s’ library I began on the adult books.

They were good librarians. They liked books and they liked the books being read. They taught me how to order books from other libraries on inter-library loans. They had no snobbery about anything I read. They just seemed to like that there was this wide-eyed little boy who loved to read, and would talk to me about the books I was reading, they would find me other books in a series, they would help. They treated me as another reader – nothing less or more – which meant they treated me with respect. I was not used to being treated with respect as an eight-year-old.

But libraries are about freedom. Freedom to read, freedom of ideas, freedom of communication. They are about education (which is not a process that finishes the day we leave school or university), about entertainment, about making safe spaces, and about access to information.

I worry that here in the 21st century people misunderstand what libraries are and the purpose of them. If you perceive a library as a shelf of books, it may seem antiquated or outdated in a world in which most, but not all, books in print exist digitally. But that is to miss the point fundamentally.

I think it has to do with nature of information. Information has value, and the right information has enormous value. For all of human history, we have lived in a time of information scarcity, and having the needed information was always important, and always worth something: when to plant crops, where to find things, maps and histories and stories – they were always good for a meal and company. Information was a valuable thing, and those who had it or could obtain it could charge for that service.

In the last few years, we’ve moved from an information-scarce economy to one driven by an information glut. According to Eric Schmidt of Google, every two days now the human race creates as much information as we did from the dawn of civilisation until 2003. That’s about five exobytes of data a day, for those of you keeping score. The challenge becomes, not finding that scarce plant growing in the desert, but finding a specific plant growing in a jungle. We are going to need help navigating that information to find the thing we actually need.

Libraries are places that people go to for information. Books are only the tip of the information iceberg: they are there, and libraries can provide you freely and legally with books. More children are borrowing books from libraries than ever before – books of all kinds: paper and digital and audio. But libraries are also, for example, places that people, who may not have computers, who may not have internet connections, can go online without paying anything: hugely important when the way you find out about jobs, apply for jobs or apply for benefits is increasingly migrating exclusively online. Librarians can help these people navigate that world.

I do not believe that all books will or should migrate onto screens: as Douglas Adams once pointed out to me, more than 20 years before the Kindle turned up, a physical book is like a shark. Sharks are old: there were sharks in the ocean before the dinosaurs. And the reason there are still sharks around is that sharks are better at being sharks than anything else is. Physical books are tough, hard to destroy, bath-resistant, solar-operated, feel good in your hand: they are good at being books, and there will always be a place for them. They belong in libraries, just as libraries have already become places you can go to get access to ebooks, and audiobooks and DVDs and web content.

A library is a place that is a repository of information and gives every citizen equal access to it. That includes health information. And mental health information. It’s a community space. It’s a place of safety, a haven from the world. It’s a place with librarians in it. What the libraries of the future will be like is something we should be imagining now.

Literacy is more important than ever it was, in this world of text and email, a world of written information. We need to read and write, we need global citizens who can read comfortably, comprehend what they are reading, understand nuance, and make themselves understood.

Libraries really are the gates to the future. So it is unfortunate that, round the world, we observe local authorities seizing the opportunity to close libraries as an easy way to save money, without realising that they are stealing from the future to pay for today. They are closing the gates that should be open.

According to a recent study by the Organisation for Economic Cooperation and Development, England is the “only country where the oldest age group has higher proficiency in both literacy and numeracy than the youngest group, after other factors, such as gender, socio-economic backgrounds and type of occupations are taken into account”.

Or to put it another way, our children and our grandchildren are less literate and less numerate than we are. They are less able to navigate the world, to understand it to solve problems. They can be more easily lied to and misled, will be less able to change the world in which they find themselves, be less employable. All of these things. And as a country, England will fall behind other developed nations because it will lack a skilled workforce.

Books are the way that we communicate with the dead. The way that we learn lessons from those who are no longer with us, that humanity has built on itself, progressed, made knowledge incremental rather than something that has to be relearned, over and over. There are tales that are older than most countries, tales that have long outlasted the cultures and the buildings in which they were first told.

I think we have responsibilities to the future. Responsibilities and obligations to children, to the adults those children will become, to the world they will find themselves inhabiting. All of us – as readers, as writers, as citizens – have obligations. I thought I’d try and spell out some of these obligations here.

I believe we have an obligation to read for pleasure, in private and in public places. If we read for pleasure, if others see us reading, then we learn, we exercise our imaginations. We show others that reading is a good thing.

We have an obligation to support libraries. To use libraries, to encourage others to use libraries, to protest the closure of libraries. If you do not value libraries then you do not value information or culture or wisdom. You are silencing the voices of the past and you are damaging the future.

We have an obligation to read aloud to our children. To read them things they enjoy. To read to them stories we are already tired of. To do the voices, to make it interesting, and not to stop reading to them just because they learn to read to themselves. Use reading-aloud time as bonding time, as time when no phones are being checked, when the distractions of the world are put aside.

We have an obligation to use the language. To push ourselves: to find out what words mean and how to deploy them, to communicate clearly, to say what we mean. We must not to attempt to freeze language, or to pretend it is a dead thing that must be revered, but we should use it as a living thing, that flows, that borrows words, that allows meanings and pronunciations to change with time.

We writers – and especially writers for children, but all writers – have an obligation to our readers: it’s the obligation to write true things, especially important when we are creating tales of people who do not exist in places that never were – to understand that truth is not in what happens but what it tells us about who we are. Fiction is the lie that tells the truth, after all. We have an obligation not to bore our readers, but to make them need to turn the pages. One of the best cures for a reluctant reader, after all, is a tale they cannot stop themselves from reading. And while we must tell our readers true things and give them weapons and give them armour and pass on whatever wisdom we have gleaned from our short stay on this green world, we have an obligation not to preach, not to lecture, not to force predigested morals and messages down our readers’ throats like adult birds feeding their babies pre-masticated maggots; and we have an obligation never, ever, under any circumstances, to write anything for children that we would not want to read ourselves.

We have an obligation to understand and to acknowledge that as writers for children we are doing important work, because if we mess it up and write dull books that turn children away from reading and from books, we ‘ve lessened our own future and diminished theirs.

We all – adults and children, writers and readers – have an obligation to daydream. We have an obligation to imagine. It is easy to pretend that nobody can change anything, that we are in a world in which society is huge and the individual is less than nothing: an atom in a wall, a grain of rice in a rice field. But the truth is, individuals change their world over and over, individuals make the future, and they do it by imagining that things can be different.

Look around you: I mean it. Pause, for a moment and look around the room that you are in. I’m going to point out something so obvious that it tends to be forgotten. It’s this: that everything you can see, including the walls, was, at some point, imagined. Someone decided it was easier to sit on a chair than on the ground and imagined the chair. Someone had to imagine a way that I could talk to you in London right now without us all getting rained on.This room and the things in it, and all the other things in this building, this city, exist because, over and over and over, people imagined things.

We have an obligation to make things beautiful. Not to leave the world uglier than we found it, not to empty the oceans, not to leave our problems for the next generation. We have an obligation to clean up after ourselves, and not leave our children with a world we’ve shortsightedly messed up, shortchanged, and crippled.

We have an obligation to tell our politicians what we want, to vote against politicians of whatever party who do not understand the value of reading in creating worthwhile citizens, who do not want to act to preserve and protect knowledge and encourage literacy. This is not a matter of party politics. This is a matter of common humanity.

Albert Einstein was asked once how we could make our children intelligent. His reply was both simple and wise. “If you want your children to be intelligent,” he said, “read them fairy tales. If you want them to be more intelligent, read them more fairy tales.” He understood the value of reading, and of imagining. I hope we can give our children a world in which they will read, and be read to, and imagine, and understand.

• This is an edited version of Neil Gaiman’s lecture for the Reading Agency, delivered on Monday October 14 at the Barbican in London. The Reading Agency’s annual lecture series was initiated in 2012 as a platform for leading writers and thinkers to share original, challenging ideas about reading and libraries.

Since you’re here…
… we have a small favour to ask. Three years ago, we set out to make The Guardian sustainable by deepening our relationship with our readers. The revenues provided by our print newspaper had diminished. The same technologies that connected us with a global audience also shifted advertising revenues away from news publishers. We decided to seek an approach that would allow us to keep our journalism open and accessible to everyone, regardless of where they live or what they can afford.
And now for the good news. Thanks to all the readers who have supported our independent, investigative journalism through contributions, membership or subscription, we are overcoming the perilous financial situation we faced three years ago. We stand a fighting chance and our future is starting to look brighter. But we have to maintain and build on that level of support for every year to come.

Sustained support from our readers enables us to continue pursuing difficult stories in challenging times of political upheaval, when factual reporting has never been more critical. The Guardian is editorially independent – our journalism is free from commercial bias and not influenced by billionaire owners, politicians or shareholders. No one edits our editor. No one steers our opinion. This is important because it enables us to give a voice to the voiceless, challenge the powerful and hold them to account. Readers’ support means we can continue bringing The Guardian’s independent journalism to the world.

Почему наше будущее зависит от чтения

Если у вас есть друзья-математики, которые спрашивают вас, зачем читать художественную литературу, дайте им этот текст. Если у вас есть друзья, которые убеждают вас, что скоро все книги станут электронными, дайте им этот текст. Если вы с теплотой (или наоборот с ужасом) вспоминаете походы в библиотеку, прочитайте этот текст. Если у вас подрастают дети, прочитайте с ними этот текст, а если вы только задумываетесь о том, что и как читать с детьми, тем более прочитайте этот текст.
Людям важно объяснять, на чьей они стороне. Своего рода декларация интересов.

Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении и о том, что чтение художественной литературы и чтение для удовольствия является одной из самых важных вещей в жизни человека.

И я очевидно очень сильно пристрастен, ведь я писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать. Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель.
Однажды я был в Нью-Йорке и услышал разговор о строительстве частных тюрем – это стремительно развивающаяся индустрия в Америке. Тюремная индустрия должна планировать свой будущий рост – сколько камер им понадобится? Каково будет количество заключенных через 15 лет? И они обнаружили, что могут предсказать все это очень легко, используя простейший алгоритм, основанный на опросах, какой процент 10 и 11-летних не может читать. И, конечно, не может читать для своего удовольствия.
В этом нет прямой зависимости, нельзя сказать, что в образованном обществе нет преступности. Но взаимосвязь между факторами видна.
Я думаю, что самые простые из этих связей происходят из очевидного: Грамотные люди читают художественную литературу.

У художественной литературы есть два назначения:

• Во-первых, она открывает вам зависимость от чтения. Жажда узнать, что же случится дальше, желание перевернуть страницу, необходимость продолжать, даже если будет тяжело, потому что кто-то попал в беду, и ты должен узнать, чем это все кончится… в этом настоящий драйв. Это заставляет узнавать новые слова, думать по-другому, продолжать двигаться вперед. Обнаруживать, что чтение само по себе является наслаждением. Единожды осознав это, вы на пути к постоянному чтению.

• Простейший способ гарантировано вырастить грамотных детей – это научить их читать и показать, что чтение – это приятное развлечение. Самое простое – найдите книги, которые им нравятся, дайте к ним доступ и позвольте их прочесть.

• Не существует плохих авторов для детей, если дети хотят их читать и ищут их книги, потому что все дети разные. Они находят нужные им истории, и они входят внутрь этих историй. Избитая затасканная идея не избита и затаскана для них. Ведь ребенок открывает ее впервые для себя. Не отвращайте детей от чтения лишь потому, что вам кажется, будто они читают неправильные вещи. Литература, которая вам не нравится, – это путь к книгам, которые могут быть вам по душе. И не у всех одинаковый с вами вкус.

• И вторая вещь, которую делает художественная литература, – она порождает эмпатию. Когда вы смотрите телепередачу или фильм, вы смотрите на вещи, которые происходят с другими людьми. Художественная проза – это что-то, что вы производите из 33 букв и пригоршни знаков препинания, и вы, вы один, используя свое воображение, создаете мир, населяете его и смотрите вокруг чужими глазами. Вы начинаете чувствовать вещи, посещать места и миры, о которых вы бы и не узнали. Вы узнаете, что внешний мир – это тоже вы. Вы становитесь кем-то другим, и когда возвратитесь в свой мир, то что-то в вас немножко изменится.

Эмпатия – это инструмент, который собирает людей вместе и позволяет вести себя не как самовлюбленные одиночки.
Вы также находите в книжках кое-что жизненно важное для существования в этом мире. И вот оно: миру не обязательно быть именно таким. Все может измениться.

В 2007 году я был в Китае, на первом одобренном партией конвенте по научной фантастике и фэнтези. В какой-то момент я спросил у официального представителя властей: почему? Ведь НФ не одобрялась долгое время. Что изменилось?
Все просто, сказал он мне. Китайцы создавали великолепные вещи, если им приносили схемы. Но ничего они не улучшали и не придумывали сами. Они не изобретали. И поэтому они послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google и расспросили людей, которые придумывали будущее, о них самих. И обнаружили, что те читали научную фантастику, когда были мальчиками и девочками.
Литература может показать вам другой мир. Она может взять вас туда, где вы никогда не были. Один раз посетив другие миры, как те, кто отведали волшебных фруктов, вы никогда не сможете быть полностью довольны миром, в котором выросли. Недовольство – это хорошая вещь. Недовольные люди могут изменять и улучшать свои миры, делать их лучше, делать их другими.

Верный способ разрушить детскую любовь к чтению – это, конечно, убедиться, что рядом нет книг. И нет мест, где дети бы могли их прочитать. Мне повезло. Когда я рос, у меня была великолепная районная библиотека. У меня были родители, которых можно было убедить забросить меня в библиотеку по дороге на работу во время каникул.
Библиотеки – это свобода. Свобода читать, свобода общаться. Это образование (которое не заканчивается в тот день, когда мы покидаем школу или университет), это досуг, это убежище и это доступ к информации.

Я думаю, что тут все дело в природе информации. Информация имеет цену, а правильная информация бесценна. На протяжении всей истории человечества мы жили во времена нехватки информации. Получить необходимую информацию всегда было важно и всегда чего-то стоило. Когда сажать урожай, где найти вещи, карты, истории и рассказы – это то, что всегда ценилось за едой и в компаниях. Информация была ценной вещью, и те, кто обладали ею или добывали ее, могли рассчитывать на вознаграждение.
В последние годы мы отошли от нехватки информации и подошли к перенасыщению ею. Согласно Эрику Шмидту из Google, теперь каждые два дня человеческая раса создает столько информации, сколько мы производили от начала нашей цивилизации до 2003 года. Это что-то около пяти эксобайтов информации в день, если вы любите цифры. Сейчас задача состоит не в том, чтобы найти редкий цветок в пустыне, а в том, чтобы разыскать конкретное растение в джунглях. Нам нужна помощь в навигации, чтобы найти среди этой информации то, что нам действительно нужно.

Книги – это способ общаться с мертвыми. Это способ учиться у тех, кого больше нет с нами. Человечество создало себя, развивалось, породило тип знаний, которые можно развивать, а не постоянно запоминать. Есть сказки, которые старше многих стран, сказки, которые надолго пережили культуры и стены, в которых они были впервые рассказаны.
Если вы не цените библиотеки, значит, вы не цените информацию, культуру или мудрость. Вы заглушаете голоса прошлого и вредите будущему.

Мы должны читать вслух нашим детям. Читать им то, что их радует. Читать им истории, от которых мы уже устали. Говорить на разные голоса, заинтересовывать их и не прекращать читать только потому, что они сами научились это делать. Делать чтение вслух моментом единения, временем, когда никто не смотрит в телефоны, когда соблазны мира отложены в сторону.

Мы должны пользоваться языком. Развиваться, узнавать, что значат новые слова и как их применять, общаться понятно, говорить то, что мы имеем в виду. Мы не должны пытаться заморозить язык, притворяться, что это мертвая вещь, которую нужно чтить. Мы должны использовать язык как живую вещь, которая движется, которая несет слова, которая позволяет их значениям и произношению меняться со временем.
Писатели – особенно детские писатели – имеют обязательства перед читателями. Мы должны писать правдивые вещи, что особенно важно, когда мы сочиняем истории о людях, которые не существовали, или местах, где не бывали, понимать, что истина – это не то, что случилось на самом деле, но то, что рассказывает нам, кто мы такие.
В конце концов, литература – это правдивая ложь, помимо всего прочего. Мы должны не утомлять наших читателей, но делать так, чтобы они сами захотели перевернуть следующую страницу. Одно из лучших средств для тех, кто читает с неохотой – это история, от которой они не могут оторваться.

Мы должны говорить нашим читателям правду, вооружать их, давать защиту и передавать ту мудрость, которую мы успели почерпнуть из нашего недолгого пребывания в этом зеленом мире. Мы не должны проповедовать, читать лекции, запихивать готовые истины в глотки наших читателей, как птицы, которые кормят своих птенцов предварительно разжеванными червяками. И мы не должны никогда, ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах писать для детей то, что бы нам не хотелось прочитать самим.
Все мы – взрослые и дети, писатели и читатели – должны мечтать. Мы должны выдумывать. Легко притвориться, что никто ничего не может изменить, что мы живем в мире, где общество огромно, а личность меньше чем ничто, атом в стене, зернышко на рисовом поле. Но правда состоит в том, что личности меняют мир снова и снова, личности создают будущее, и они делают это, представляя, что вещи могут быть другими.

Оглянитесь. Я серьезно. Остановитесь на мгновение и посмотрите на помещение, в котором вы находитесь. Я хочу показать что-то настолько очевидное, что его все уже забыли. Вот оно: все, что вы видите, включая стены, было в какой-то момент придумано. Кто-то решил, что гораздо легче будет сидеть на стуле, чем на земле, и придумал стул. Кому-то пришлось придумать способ, чтобы я мог говорить со всеми вами в Лондоне прямо сейчас, без риска промокнуть. Эта комната и все вещи в ней, все вещи в здании, в этом городе существуют потому, что снова и снова люди что-то придумывают.
Мы должны делать вещи прекрасными. Не делать мир безобразнее, чем он был до нас, не опустошать океаны, не передавать наши проблемы следующим поколениям. Мы должны убирать за собой, и не оставлять наших детей в мире, который мы так глупо испортили, обворовали и изуродовали.

Однажды Альберта Эйнштейна спросили, как мы можем сделать наших детей умнее. Его ответ был простым и мудрым. Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, сказал он, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им еще больше сказок. Он понимал ценность чтения и воображения.

Я надеюсь, что мы сможем передать нашим детям мир, где они будут читать, и им будут читать, где они будут воображать и понимать.

Everyone’s a genius (English-Russian)

Albert Einstein once said: «Everyone’s a genius. But if you judge a fish on its ability to climb a tree, it will live its whole life believing that it is stupid».

Ladies and gentlemen of the jury, today on trial we have modern day schooling.
Glad you could come. Not only does he make fish climb trees, he also makes them climb down and make them do a 10 mile run.
Tell me, school, are you proud of the things you’ve doneTurning millions of people into robots.
Do you find that fun.

Do you realize how many children relate to that fish swimming upstream in class believing they are useless.
Well the time has come; no more excuses. I call school the to the stand and accuse him of killing creativity, individuality and being inequality abusive he’s ancient institution has outlived his usage.
So, your honor, this concludes my open statement and if I may present the opening of my case I will prove it.

Exhibit A here’s a modern day phone; recognize it.
Now here’s a phone from 150 years ago.
Big difference, right.
Stay with me, all right.
Here’s a car today and here’s a car from 150 years ago.
Big difference right.
Well get this here’s a classroom of today and here’s a classroom we used 150 years ago.
Now isn’t that a shame.
In literary over a century, nothing has changed.
Yet you claim to prepare students for the future.
But with evidence like that I must ask do you prepare students for the future, or the past.

I did a background check on you and the records show that you were made to trade people to work in factories, which explains why you put students in straight rows nice and neat. Raise your hand if you want to speak, give them a short break to eat, and for eight hours a day tell them what to think.
Oh, and make the compete to get an A a letter that determines a product quality hint grade A of meat.

I get it, back then times were different.
We all have a past; I myself am no Ghandi.
But today, we don’t need to make robot zombies.
The world had progressed, and now we need people.
Who think creatively, innovatively, critically, interdependently, with the ability to connect.

You see, every scientist will tell you no two brains are the same.
And every parents with two or more children will confirm that claim.
So please explain why you treat students like cookie cutter frames.
Or snap back caps, giving this one size fits all crap.

Watch your language!

Sorry, your honor.

But if a doctor prescribed the exact same medicine to all of his patients.

The results would be tragic; so many people would get sick.
Yet when it comes to school this is exactly what happens. This educational malpractice where one teacher stands in front of 20 children each one having different strengths different needs different gifts different dreams and you teach the same thing the same way. that’s horrific lady gentlemen the defendant the gentlemen should not be acquitted.

This may be one of the worst criminal offenses ever to be committed. And let’s mention the way you treat your employees

Overruled I want to hear this!

It’s a shame I mean teachers have the most important job on the planet yet they are underpaid no wonder why so many students are shortchanged. Let’s be honest teachers should earn just as much as doctors because a doctor can do heart surgery and save the life of a child. But a great teacher can reach the heart of that child and allow him to truly live.

You see teachers are heroes that often get blamed. But they aren’t the problem they work in a system with not many options or rights curriculum’s are created by policy makers where most of them haven’t taught a day in their life . Just obsessed with standardized tests they think bubbling in a multiple choice question will determine success.

That’s how outlandish in fact these test are to cruel to be used and should be abandoned. But don’t take my word for it. take Fredrick J Keely and man who invented standardized testing who said and I quote These tests are too crude to be used and should be abandoned Ladies and gentlemen of the jury if we continue down this road the results will be literal.

I don’t have much faith in in school but I do have faith in people. and if we can customize health care, cars and Facebook pages then it is our duty to do the same for education to upgrade change and do way with school spirit.

Because that’s uses unless we are working to bring the spirit out of each and every student that should be our task. No more common core instead let’s reach the core of every heart in every class.

Sure math is important but no more than art or dance let’s give every gift an equal chance I know this sounds like a dream but countries like Finland are doing impressive things they have shorter days, teachers make a decent wage homework is non existent they focus on collaboration instead of competition.

But here’s the kicker boys and girls there educational outperforms every other country in the world. Other places like Singapore are succeeding rapidly schools like Montessori programs like Khan Academy there is no single solution.

But let’s get moving because while students maybe 20% of our population.

They are 100% of our future so let’s attend to their dreams and there’s no telling what we can achieve this is a world in which I believe a world where fish are no longer forced to climb trees
I rest my case.

Альберт Энштейн как-то сказал: «Каждый — гений. Но если вы будете оценивать рыбу по её способности лазить по деревьям, она так и проживёт всю свою жизнь, полагая, что она тупая»
Дамы и Господа присяжные, сегодня мы находимся на слушании по делу Современной системы образования. Я рад, что вы пришли.
Эта система не только заставляет рыб лазить по деревьям, но также заставляет их слезать вниз и участвовать в забеге на 10 миль.
Скажи мне, Школа, ты гордишься тем, что ты делаешь? Превращая миллионы людей в роботов, ты находищь в этом удовольствие? Понимаешь ли ты, сколько детей уподобились этой рыбе? Плывя против течения в классе, никогда не находя своего таланта, думая, что они тупые, веря в собственную бесполезность.
Но время пришло. Никаких больше извинений! Я вызываю школу на помост и обвиняю её в убийстве креативности,
индивидуальности, и в совершении интеллектуального насилия.
Это — древний институт, который изжил сам себя.
Поэтому, ваша честь, это заставляет меня сделать заявление и я буду благодарен, если мне будет позволено привести доказательства.
— Начинайте!
— Часть А: вот как выглядит современный телефон, запомнили?
А вот как выглядел телефон 150 лет назад. Правда разница огромна?
Далее …
Вот как выглядит современный автомобиль и сравните с тем, как автомобиль выглядел 150 лет назад.
Отличается, правда?
А теперь посмотрим на это.
Вот как выглядит современный школьный класс, и вот так выглядел класс 150 лет назад.
Вам не стыдно? Прошло более столетия, но
Вы всё ещё утверждаете, что готовите студентов к будущему? Но где доказательства, я вас спрашиваю?
Вы действительно готовите студентов к будущему? Или может к прошлому?
Я сделал проверку и выяснил, что вы готовили людей к работе на фабрике.
Этим можно объяснить, почему вы рассаживаете учеников стройными рядами, красиво и аккуратно, заставляете их сидеть тихо, поднимать руки, если они хотят что-то сказать, даёте им короткий перерыв перекусить и 8 часов в день указываете им, о чём им надо думать.
А! И заставляете их соревноваться, чтобы получить А
Буква, обозначающая качество продукта.
Словно мясо категории А
Я понимаю …
В прошлом всё было по-другому. У нас у всех есть прошлое. Я и сам — не Ганди.
Но сегодня мы не должны делать роботов зомби! Мир прогрессировал, и теперь нам нужны люди думающие креативно, инновационно, критически, независимо, но способные объединять.
Посмострите, любой учёный скажет, что невозможно найти два похожих мозга. И каждый родитель с двумя и более детьми подтвердит вам то же самое.
Но тогда объясните, почему вы обходитесь с учениками, как с пасочками для печенья, или с бейсболками, давая им это дерьмо — «один размер на всех»?
— Следите за речью!
— Простите, ваша честь!
Но если бы доктор прописывал одинаковые лекарства всем своим пациентам, последствия были бы трагичными. Многие люди бы болели. Однако …
Касетельно школы это именно то, что происходит
Когда один учитель стоит перед двадцатью детьми, каждый из которых имеет разные склонности, разные потребности, разные таланты, разные мечты. И вы преподаёте одно и то же всем одинаково?
Это ужасающе!
Леди и Джентельмены, обвиняемый не может быть оправдан! Это, возможно, одно из самых тяжких преступлений, которое можно совершить. Не говоря уже о том, как вы относитесь к своим сотрудникам …
— Протестую!
— Протест отклонён! Я хочу это услышать.
— Это позор! Я имею ввиду профессия учителя — самая важная профессия на планете! И при этом она НИЗКООПЛАЧИВАЕМАЯ?
Не удивительно, что многие студенты остались обделёнными.
Давайте будем честны! Учителя должны зарабатывать столько же, сколько доктора. Потому что доктор может сделать операцию на сердце и спасти жизнь ребёнка. Но хороший учитель может достучаться до сердца этого ребёнка и это позволит ему жить по-настоящему! Смотрите, учителя — это герои, которых вечно упрекают, но проблема не в них. Они работают в системе без особого выбора, или прав. Школьные программы созданы теми, кто устанавливает правила. Большинство из них никогда не преподавали и дня в cвоей жизни.
Я тут раздобыл стандартизированный тест. Они думают, что возня с вопросами, которые имеют разные варианты ответов будет определять успех.
Это нелепо!
Однозначно, эти тесты слишком грубые, чтобы их использовать. От них следует отказаться. Но не слушайте меня, послушайте Frederick J. Kelly, человека, который изобрёл стандартизированное тестирование, который сказал, и я цитирую:
«Эти тесты слишком грубые, чтобы их использовать и от них надо отказаться»
Дамы и Господа присяжные,
Если мы будем продолжать в том же духе, последствия будет летальными. У меня нет больше веры к школу,
но я верю в людей! Если мы можем изменить здравоохранение, машины и страницы Facebook, тогда это наша обязанность сделать то же самое с образованием. Апгрейдить его, изменить, избавиться от духа школы, потому он бесполезен. Если только мы не работаем над тем, чтобы выбить дух из всех и каждого ученика.
Вот какой должна быть наша задача:
Никаких больше общих вопросов! Вместо этого давайте достучимся до самой сердцевины каждого сердца в каждом классе.
Безусловно, математика важна, но не более, чем искусство, или танцы. Давайте дадим каждому таланту равные шансы.
Я знаю, это звучит, как мечта, но такие страны, как Финляндия, совершают удивительные вещи. У них учебные дни короче, учителя получают достойную зарплату, домашние задания отсутствуют, и они сфокусированы на сотрудничестве вместо конкуренции. И тут есть пробивные мальчишки и девчонки. Их образовательная система превосходит все прочие в других странах в мире!
Другие страны, как Сингапур, быстро идут к успеху. Школы типа Монтессори, программы вроде Khan Academy — нет единого решения, но давайте продолжать движение! Потому что не смотря на то, что ученики — это всего лишь 20% населения, они — 100% нашего будущего.
Так давайте прислушаемся к их мечтам! И это неизъяснимо, чего мы достигнем.
Вот мир, в который я верю. В мир, где рыба не обязана больше лазить по деревьям.
Я так считаю!

A Nice Cup of Tea (English-Russian)

By George Orwell. “Evening Standard”, 12 January 1946. (taken from “The Collected Essays”, “Journalism and Letters of George Orwell”, Volume 3, 1943-45, Penguin ISBN, 0-14-00-3153-7) http://www.booksatoz.com/witsend/tea/orwell.htm

If you look up “tea” in the first cookery book that comes to hand you will probably find that it is unmentioned; or at most you will find a few lines of sketchy instructions which give no ruling on several of the most important points.
This is curious, not only because tea is one of the main stays of civilization in this country, as well as in Eire, Australia and New Zealand, but because the best manner of making it is the subject of violent disputes.

When I look through my own recipe for the perfect cup of tea, I find no fewer than eleven outstanding points. On perhaps two of them there would be pretty general agreement, but at least four others are acutely controversial. Here are my own eleven rules, every one of which I regard as golden:

First of all, one should use Indian or Ceylonese tea. China tea has virtues which are not to be despised nowadays — it is economical, and one can drink it without milk — but there is not much stimulation in it. One does not feel wiser, braver or more optimistic after drinking it. Anyone who has used that comforting phrase ‘a nice cup of tea’ invariably means Indian tea.

Secondly, tea should be made in small quantities — that is, in a teapot. Tea out of an urn is always tasteless, while army tea, made in a cauldron, tastes of grease and whitewash. The teapot should be made of china or earthenware. Silver or Britanniaware teapots produce inferior tea and enamel pots are worse; though curiously enough a pewter teapot (a rarity nowadays) is not so bad.

Thirdly, the pot should be warmed beforehand. This is better done by placing it on the hob than by the usual method of swilling it out with hot water.

Fourthly, the tea should be strong. For a pot holding a quart, if you are going to fill it nearly to the brim, six heaped teaspoons would be about right. In a time of rationing, this is not an idea that can be realized on every day of the week, but I maintain that one strong cup of tea is better than twenty weak ones. All true tea lovers not only like their tea strong, but like it a little stronger with each year that passes — a fact which is recognized in the extra ration issued to old-age pensioners.

Fifthly, the tea should be put straight into the pot. No strainers, muslin bags or other devices to imprison the tea. In some countries teapots are fitted with little dangling baskets under the spout to catch the stray leaves, which are supposed to be harmful. Actually one can swallow tea-leaves in considerable quantities without ill effect, and if the tea is not loose in the pot it never infuses properly.

Sixthly, one should take the teapot to the kettle and not the other way about. The water should be actually boiling at the moment of impact, which means that one should keep it on the flame while one pours. Some people add that one should only use water that has been freshly brought to the boil, but I have never noticed that it makes any difference.

Seventhly, after making the tea, one should stir it, or better, give the pot a good shake, afterwards allowing the leaves to settle.

Eighthly, one should drink out of a good breakfast cup — that is, the cylindrical type of cup, not the flat, shallow type. The breakfast cup holds more, and with the other kind one’s tea is always half cold before one has well started on it.

Ninthly, one should pour the cream off the milk before using it for tea. Milk that is too creamy always gives tea a sickly taste.

Tenthly, one should pour tea into the cup first. This is one of the most controversial points of all; indeed in every family in Britain there are probably two schools of thought on the subject. The milk-first school can bring forward some fairly strong arguments, but I maintain that my own argument is unanswerable. This is that, by putting the tea in first and stirring as one pours, one can exactly regulate the amount of milk whereas one is liable to put in too much milk if one does it the other way round.

Lastly, tea — unless one is drinking it in the Russian style — should be drunk without sugar. I know very well that I am in a minority here. But still, how can you call yourself a true tealover if you destroy the flavour of your tea by putting sugar in it? It would be equally reasonable to put in pepper or salt. Tea is meant to be bitter, just as beer is meant to be bitter. If you sweeten it, you are no longer tasting the tea, you are merely tasting the sugar; you could make a very similar drink by dissolving sugar in plain hot water.

Some people would answer that they don’t like tea in itself, that they only drink it in order to be warmed and stimulated, and they need sugar to take the taste away. To those misguided people I would say: Try drinking tea without sugar for, say, a fortnight and it is very unlikely that you will ever want to ruin your tea by sweetening it again.
These are not the only controversial points to arise in connexion with tea drinking, but they are sufficient to show how subtilized the whole business has become. There is also the mysterious social etiquette surrounding the teapot (why is it considered vulgar to drink out of your saucer, for instance?) and much might be written about the subsidiary uses of tealeaves, such as telling fortunes, predicting the arrival of visitors, feeding rabbits, healing burns and sweeping the carpet. It is worth paying attention to such details as warming the pot and using water that is really boiling, so as to make quite sure of wringing out of one’s ration the twenty good, strong cups of that two ounces, properly handled, ought to represent.

В январе 1946 года, в британской газете «Evening Standart» вышла статья автора знаменитой антиутопии «1984» Джорджа Оруэлла о том, как правильно заваривать и пить чай.

Под заголовком «A Nice Cup of Tea» Оруэлл разместил 11 советов, которые он посчитал наиболее важными для процесса приготовления напитка, широко любимого на просторах не только Британии, но и России. Вот эти 11 бесценных советов в изложении самого Оруэлла.


Если вы поищите в первой попавшейся под руку поваренной книге чай, то, вероятно, вы не найдете даже его упоминания. В крайнем случае, вы обнаружите несколько строк отрывочных инструкций, которые не дают никаких указаний относительно наиболее важных моментов его приготовления.

Это любопытно не только потому, что чай является одной из основ цивилизации в Великобритании, Ирландии, Австралии и Новой Зеландии, но и потому, что лучший способ его приготовления является предметом ожесточенных споров в этих странах.

Когда я смотрю на свой собственный рецепт приготовления идеальной чашки чая, я нахожу в нем по крайней мере 11 особенно важных моментов. Пожалуй, два из них являются общепринятыми, а четыре — весьма спорными. Тем не менее, вот мои 11 правил, каждое из которых я считаю золотым:

1. Во-первых, заваривать необходимо индийский или цейлонский чай.
Китайский чай имеет преимущества, которые в наши дни уже не принято презирать — он экономичный и его можно пить без молока. Однако он почти не оказывает стимулирующего эффекта. Вы не почувствуете себя мудрее, смелее или оптимистичнее после того, как выпьете его. Любой, кто использовал для утешения фразу: «Выпьем по чашечке чая?», неизменно имел в виду именно индийский.

2. Во-вторых, чай необходимо заваривать в небольших количествах, а именно — в чайнике.
Чай из бойлера всегда безвкусный, а армейский чай, сваренный в котле, имеет вкус масла и побелки. Заварочный чайник должен быть сделан из фарфора или фаянса. Вкус чая из серебряных или жестяных чайников им уступает, а в эмалированной посуде он получается еще хуже. Однако, любопытно, что оловянный чайник, хоть и является редкостью в наше время, отнюдь неплох.

3. В-третьих, заварочный чайник предварительно должен быть нагрет.
И лучше это сделать на плите, нежели использовать популярный метод полоскания его горячей водой.

4. В-четвертых: чай должен быть крепким.
Для литрового чайника, если вы собираетесь заполнить его почти до краев, шести чайных ложек заварки с горкой будет достаточно. Отдавая должное норме, это не та идея, которую можно воплощать каждый день недели, но я все еще утверждаю, что одна чашка крепкого чая лучше, чем 20 чашек слабого. Все истинные любители чая не только любят пить его крепким, но и понемногу увеличивают крепость с каждым своим прожитым годом.

5. В-пятых, чай необходимо класть прямо в чайник.
Никаких ситечек, пакетиков или других устройств, лишающих чай его свободы. В некоторых странах чайники оснащены маленькими корзинками, свисающим под носиком, чтобы отлавливать случайные чаинки, которые считаются вредными. На самом деле, вы можете проглотить сколько угодно чаинок в разумных пределах без какого-либо вредного эффекта, а если чай не будет свободно плавать в чайнике, то он никогда не заварится правильным образом.

6. В-шестых, заварочный чайник следует принести к чайнику для кипячения, а не наоборот.
Дело в том, что во время заварки вода должна непосредственно кипеть. Лучше всего, если один человек будет держать чайник для заварки, а другой наливать кипяток прямо с огня. Некоторые люди добавляют, что следует использовать только воду, которая только что вскипела, но я никогда не замечал никакой разницы с давно закипевшей водой.

7. В-седьмых, после заварки чай следует размешать.
Или, что еще лучше, хорошенько встряхнуть чайник, после чего дать чаинкам осесть на дно.

8. В-восьмых, чай следует пить из кружки цилиндрического типа, а не плоской или кружки с мелкой глубиной.
Нужная кружка вмещает больше, а в других к моменту начала чаепития чай наполовину остывает.

9. В-девятых, следует отделить сливки и молоко.
Слишком сливочное молоко придаст чаю нездоровый вкус.

10. В-десятых, первым в чашку следует наливать чай.
Это один из самых спорных моментов всего процесса. В каждой семье Британии существует по этому поводу две противоборствующие школы. Школа, наливающая первым молоко, может привести в свою поддержку несколько сильных аргументов, но я утверждаю, что мой собственный аргумент совершенно неопровержим. Он состоит в том, что пока кто-то наливает вам в чай молоко, перемешивая его ложкой вы можете регулировать его количество. Если же сперва вам налили молоко, то его легко может оказаться слишком много.

11. В-последних, чай — если только вы не пьете его по-русски — нужно пить без сахара.
Я прекрасно понимаю, что окажусь здесь в меньшинстве. Но все же, как вы можете называть себя настоящим любителем чая, если вы уничтожаете его вкус и аромат, кладя туда сахар? С таким же успехом вы могли бы положить в него перец или соль. Чай должен быть горьким так же, как пиво обязано быть горьким. Если вы подсластите его, то вы будете дегустировать не чай, а сахар. Вы можете сделать почти такой же напиток, положа сахар в простую горячую воду.

Некоторые люди ответили бы, что они не любят чай как таковой, а пьют его только, чтобы согреться и получить стимулирующий эффект, а сахар им нужен лишь чтобы скрыть вкус чая. Для этих заблудших душ я порекомендую вот что — попробуйте попить чай без сахара, к примеру, в течение двух недель, и очень маловероятно, что после этого вы снова когда-нибудь захотите угробить ваш чай, подсластив его.


Это далеко не все спорные моменты, которые возникают в связи с употреблением чая, но и этих достаточно, чтобы показать, насколько мудреным стало это занятие. Вокруг чаепития существует таинственный социальный этикет (почему, к примеру, считается вульгарным пить из своего блюдца?), а еще больше можно написать по поводу использования чайной заварки в целях гадания, предсказания посетителей, лечения ожогов или чистки ковров. Стоит особо обратить внимание на такие детали, как нагревание заварочного чайника и наливание в него кипящей воды, чтобы с полной уверенностью сказать, что вы выжали все до конца из вашей доброй порции чая.

Очевидно, Оруэлл не стал затрагивать тему того, сколько времени необходимо заваривать черный чай, так как она показалась ему очевидной. Сегодня на рынке представлено гораздо больше сортов чая и заваривать их все надо по-разному, поэтому эта проблема стала более актуальной. Пример с китайским чаем, который упоминает Оруэлл в начале статьи, в этом отношении показателен — он даже не уточняет, какой именно его сорт имеет в виду (возможно, вообще красный), так как он, вероятно, не был в них хорошо осведомлен. Так вот, что касается времени заварки обычного черного чая — недавние исследования британских ученых показали, что в идеале оно должно составлять 5-6 минут.

“Nice cup of tea”. Binnie Hale. 1935.

Great-grandmother kills 12-foot gator with one shot (English-Russian)

Sources: https://www.usatoday.com/story/news/nation-now/2018/09/18/texas-great-grandmother-kills-12-foot-gator-one-shot/1354201002/


A Texas woman says she shot and killed a 12-foot, 580-pound alligator at her ranch Monday and that she suspects the massive animal ate her miniature horse.

Even before she shot the alligator, Judy Cochran was having a memorable 2018, she told USA TODAY. In May, she became the mayor of Livingston, Texas, and earlier in September she became a great-grandmother.

Now, she’s telling the story of her memorable hunt: She killed the gator with one shot, plans to eat the meat and hopes to display the gator’s «humongous» head in her office.

She said she doesn’t think of herself as a hunter, and she doesn’t want to seem like she’s bragging about the harvest. But she’s been looking for this gator for some time.

A miniature horse of her’s went missing about three years ago, and the animal’s remains were never found.
«So we suspected a gator … it would have to be a big gator,” she said.

Since then, multiple alligators have been found on her property, which includes several miles of riverfront. But it wasn’t until Monday that an animal large enough was located.

There’s a limited season for hunting alligators in Polk County, Texas — just 20 days in September, she said. The gator must be captured on a hook before it is shot, she said.

There was a baited hook on her property, and on Monday, she received a call: A gator was on the hook.

After she shot the animal it was immediately taken to a taxidermist, she said. She said the resources from the alligator are being put to good use: The hide is being made into boots and its meat will be eaten, she said.

The gator was found in the same pond where Cochran’s then 5-year-old grandson shot a gator in 2009, according to the Houston Chronicle. That gator was even bigger: 800-pounds, 12-foot-6-inches, the Chronicle reported.

Американка Джуди Кокран из штата Техас в мае 2018 год стала мэром г. Ливингстона, в сентябре — прабабушкой, а намедни одним выстрелом убила на своем ранчо огромного аллигатора длиной более 3,6 метра и весом более 260 килограммов, который раньше украл её пони.

Джули сказала, что мясо убитого аллигатора съест, из кожи сделает сапоги, а голову убитой рептилии повесит в своем офисе.

В Техасе охотиться на аллигаторов можно только в течение 20 дней в сентябре. При этом рептилия прежде, чем ее застрелят, должна быть поймана на крючок.

Джуди Кокран повезло: подозреваемый в краже ее любимого пони крупный аллигатор был не только замечен, но и пойман на крючок в дни, разрешенные для охоты на рептилий.

Nine things you didn’t know about hedgehogs

Sourse: http://www.bbc.co.uk/programmes/articles/1LhxyHd5T2V6ytW8gWb5Gz7/nine-things-you-didn-t-know-about-hedgehogs

Small, spiky and seriously endangered, the hedgehog is a much-loved mammal in Britain, and further afield. Four hundred years ago, however, things were very different. Making History looks at why we haven’t always been such fans of the prickly erinaceid…

And there’s certainly more to learn about our spiky friend. Here are a few points (or should that be spines?) you might not know about the humble hedgehog.

1. We used to think hedgehogs were witches
Back in the Middle Ages, hedgehogs were seen as harbingers of doom: spotting a hedgehog meant bad things were about to land on your plate! Historian of witchcraft, Professor Owen Davies, explains how our predecessors also believed that witches could shapeshift, transforming themselves into hares and “sometimes hedgehogs”. Therefore, what looked like a hedgehog could actually be “a witch in disguise, out there once again causing harm and mischief.”

2. We used to believe that hedgehogs drank milk… directly from the cow
As if being tarred with the witchcraft brush wasn’t bad enough, the poor hedgehog was also “considered vermin up until the 20th Century,” says Owen Davies. One of the reasons, according to Owen, is that they were “widely thought to suck the udders of cows, leaving the cows dry in the morning”. Needless to say, they weren’t too popular with farmers. In actual fact however, hedgehogs are lactose intolerant! Why someone didn’t stay up to check whether or not the rumour was true, we’ll never know.

3. Shakespeare used “hedgehog” as an insult
In his play King Richard III, the Bard uses “hedgehog” as a barb. Anne says to Richard, “Dost grant me, hedgehog? Then, God grant me too; Thou mayst be damned for that wicked deed! O, he was gentle, mild and virtuous.” In A Midsummer Night’s Dream Shakespeare aligns the hedgehog with a whole host of unpleasant creatures: “You spotted snakes with double tongue, Thorny hedgehogs, not be seen; Newts and blindworms, do no wrong; Come not near our Fairy Queen.” And one of the witches in Macbeth includes the hedgehog in her incantation: “Thrice and once the hedge-pig whined.”

4. Mrs Tiggy-Winkle changed the way the world felt about hedgehogs
The Tale of Mrs. Tiggy-Winkle is a children’s book written and illustrated by Beatrix Potter, published in 1905. Natural history writer Hugh Warwick, author of A Prickly Affair: The Charm of the Hedgehog, puts changing attitudes down to Potter’s eponymous character: “Before 1905,” when Mrs Tiggy-Winkle reached our bookshelves, “pretty well every reference in stories are of hedgehogs either discarded, dismissed” or a portent. “After 1905,” Hugh says, “everybody loves the hedgehog.”

5. Hedgehogs used to be known as “urchins”
The Middle English name for our spiny friend was “heyghoge”, with the “heyg” a reference to its love of hedgerows, and “hoge” deriving from its piglike snout. Other early names for the animal include “urchin” (due to its likeness to the sea creature), “hedgepig” and “furze-pig” (with “furze” being the Old English for gorse). And an extra fact for you: the collective noun for a group of hedgehogs is an “array”.

6. Hedgehogs might have walked with the dinosaurs
“There are 14 different species of hedgehog,” says Hugh Warwick, “which range across from Ireland to China; from Norway to South Africa – so it’s an old world species.” In fact, the African pygmy hedgehog is one of the most primitive mammals on our planet, with some scientists arguing that it survived the dinosaurs! Although paleontologists may not be able to agree on just how long ago the hedgehog’s first ancestors walked the earth, we know from fossil samples that the creature has changed very little over millions of years.

7. Hedgehog numbers are rapidly declining
According to the Mammal Society, one in five British mammals is at risk of extinction. And the poor hedgehog is one of them, with its numbers down 70% in 20 years. It’s disappearing from our countryside about as fast as tigers are dying out worldwide, and there are now thought to be fewer then one million left in the UK.

8. Hedgehogs have thousands of spines
An adult hedgehog has up to 7,000 spines, which it can raise when it feels threatened. Each spine lasts about a year before it drops out, to be replaced by a shiny new spike.

9. Hedgehogs are self-anointing
Hedgehogs have an intriguing habit of chewing and licking certain toxic substances – like poisonous plants (that they are immune to), toad skin or faecal matter. Yuck! They make a frothy saliva, which they then spread on their own spines. We’re not quite sure why the hedgehog does this: it might be an attempt to camouflage its own scent from predators, or it might be that spreading toxins on its spikes is a form of added protection.

+1 (917) 208-7434

+7 (495) 961-5509
+7 (926) 216-0242

г. Москва, пер.Газетный, д. 9, стр. 2, оф. 33.

Расписание занятий

16 января 2020 года Бесплатный онлайн мастер-класс "Презентабельный английский язык"

С 21 по 28 марта 2020 года Блиц-курс Михаила Шестова в Москве. Презентабельный английский в рекордные сроки! 44+ астрономических часа (9 дней).

В 2020 году Блиц-курс Михаила Шестова в Нью-Йорке. Презентабельный английский в рекордные сроки!


NEW! Онлайн-курс "Английский для начинающих".

Открыта запись! Идет запись на "Дистанционный курс" по методу Шестова. Презентабельный английский, русский, лингвистическая машинопись под руководством Михаила Шестова и его команды. Записаться на курс и приступить к занятиям можно в любое время - все уроки будут доступны с самого начала.

Открыта запись! Онлайн-курс "Русский язык без ошибок: от А до Я" - один месяц. Записаться на курс и приступить к занятиям можно в любое время - все уроки будут доступны с самого начала.

ПОДАРОК — уроки Шестова!